Словарь на букву - M Психотест - бесплатные онлайн консультации детского психолога, форум по психологии, психологические тесты, психологическая помощь через интернет online, онлайн психолог.
Словарь терминов
Личный кабинет
МИСС декабрь
Присылаем фотографии своих любимых детей и участвуем в конкурсе "Прикольный малыш месяца"
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z

Словарь

при использовании материалов www.psi.webzone.ru
Данный словарь создан специально для пользователей сайта psihotesti.ru чтобы можно было найти любой психологический термин в одном месте. Если вы не нашли какое то определение или наоборот знаете его, а унас его нету, обязательно пишите нам и мы его добавим в словарь психологического портала "Психотест".

Manifest Needs Questionnaire

Marburger Verhaltenslist (MVL)

Maslach Burnout Inventory (MBI)

Medical Psychotherapy. An International   Journal

Methodika. An International Journal of   Methods in the Behavioral and Social   Sciences

Millon Adolescent Personality Inventory

Millon Chlinical Multiaxial Inventory (MCMI)

Motivation and Emotion

Myers-Briggs Type Indicator




Список случайных тегов:
,
Интерактивная психотерапия - Интерактивная психотерапия (от англ. interactive – взаимодействующие друг с другом) — метод глубинной психотерапии, условием которого является достижение его участников измененных состояниях сознания. Весь процесс состоит из предварительного обучения, когда вырабатываются навыки работы с внутренней реальностью как в обычных, так и в измененных состояниях сознания; реальных погружений в измененные состояния сознания, когда проводится активная рефлективной работой с последующим анализом и коррекцией использованных интерактивных стратегий; использования навыков интерактивной рефлективной работы в обычном состоянии сознания в повседневной жизни. Для погружения в измененные состояния сознания могут использоваться: интенсивное дыхание; медиативная практика; гипнотическое воздействие, а также естественные сновидные состояния до сна или сразу после него. Данная техника основана на модели психики, в которой выделяется две основные инстанции: сознательное Я и структура бессознательного, которые должны вступить друг с другом во взаимодействие для полной интеграции, приводящей к новому интерактивному мышлению и восприятию внутренней реальности.
,
Узнавание - Узнавание — опознание, как уже известного, объекта, который находится в центре актуального восприятия. Этот процесс основан на сличении воспринимаемых признаков с соответствующими следами памяти, которые выступают в качестве эталонов опознавательных признаков воспринимаемого предмета. Выделяют индивидуальное узнавание предмета, как повторное восприятие именно данного предмета, и родовое, когда вновь воспринимаемый предмет может быть отнесен к какому–то классу предметов.
,
Сухарев А.В. Психологический   этнофункциональный подход к психической   адаптации человека - Введение.   Актуальность исследования.   Современный этап культурно–исторического развития, по мнению исследователей из различных областей науки о человеке, практически во всех его аспектах психологически воспринимается людьми как переживание кризиса, одного из переломных моментов истории. Этот проявляется в ожидании надвигающейся экологической катастрофы, перенаселения планеты, эпидемий неизлечимых болезней, как чувство тревоги, неуверенности в завтрашнем дне из–за экономических кризисов, распространения локальных военных конфликтов и нарастания скорости изменений происходящих в мире, в целом. Важнейшей составляющей этого переживания является ощущение общего падения нравов, обнаруживающее себя и в сфере высших ценностей, — в частности, в проблемах, возникающих в связи с нарушением прав человека, в конфликтах внутри традиционных верований и между ними, в активизации деятельности различных сект. Переживание кризиса, в целом, связано с апокалиптическими настроениями, ожиданием конца света или грядущих невзгод, депрессиями, социальными отклонениями [Будыко М.И., 1977; Генон Р., 1991; Дюркгейм Э., 1966; Калайков И., 1984; Хейзинга Й., 1992 и др.]. В связи со сказанным, в современной культурно–исторической ситуации особое значение приобретает проблема психической адаптации человека ко все нарастающим изменениям практически во всех сферах его жизнедеятельности. Настоящее исследование посвящено разработке такого теоретико–методологического подхода к этой проблеме, который учитывал бы специфику внутренней и внешней среды человека, соответствующую особенностям современной культурно–исторической ситуации. Такое исследование позволяет выделить факторы, способствующие или осложняющие психическую адаптацию человека, разработать методы ее оптимизации.   Во всем разнообразии психических проявлений переживания человеком кризиса современной цивилизации имеются наиболее важные или смыслообразующие факторы. Эти факторы отражают направление культурно–исторического развития общества в настоящий момент и, соответственно, определяют содержание и динамику переживания кризиса эпохи человеком.   Важность конкретного содержания моделей, т.е. содержания и структуры „языка“, необходимого для объяснения специфики поведения (в широком смысле) человека и общества в определенные исторические моменты, была хорошо продемонстрирована E. Erikson (1975).   Обращает на себя внимание тот факт, что с конца 70–х годов ХХ века в отечественных и зарубежных исследованиях отмечается нарастание роли этнических факторов в жизни как общества в целом, так и отдельного человека [Сусоколов А.А., 1990; Наnnаn М., 1979; Nielsen F., 1985 и др.]. В связи со сказанным, в настоящий исторический момент актуальным является изучение этничности, как одного из смыслообразующих факторов в поведении человека.   В целом, работа операционализирует связь психологии и этнологии и, тем самым, вводит недостающее звено в комплексный подход к изучению психического мира человека.      Методологическая основа исследования   Этничность, по мнению многих исследователей, может характеризоваться тремя группами признаков — климато–географическими, антропо–биологическим и социокультурными [Бромлей Ю.В., 1983; Гумилев Л.Н., 1990 и др.].   Каждый из этих признаков обладает этнической функцией интегрирующей или дифференцирующей конкретного человека с тем или иным этносом или этнической системой [см. Бромлей Ю.В., 1983].   Суть разрабатываемого в настоящем исследовании этнофункционального подхода состоит в том, что в теоретическом обобщении элементы психики рассматриваются с точки зрения их этнической функции. Она не всегда очевидна и в ряде случаев может быть определена экспертами–специалистами в области этнологии, антропологии, культурологии и других наук о человеке. Общий смысл данного подхода заключается в том, что каждый человек в условиях современной цивилизации характеризуется достаточно разнородными этническими признаками социокультурными, биолого–антропологическими, климато–географическими. Соответственно, в психологическом плане его отношение к этим признакам также может различаться, прежде всего по содержанию, а также и по другим параметрам [Мясищев В.Н., 1995]. Данные различия приобретают психологический смысл при рассмотрении этнических признаков как присущих человеку (т.е. являющихся его неотъемлемыми свойствами концепция „примордиализма“) [Скворцов Н.Г., 1996; Geertz C., 1973 и др.]. Мы полагаем, также, что информационные воздействия на человека в современном обществе [О. Тоффлер, 1973], с точки зрения этнической функции элементов информации, могут рассогласовываться с присущими ему этническими свойствами.   Психическая жизнь человека представляет собой целое, в котором научный анализ выделяет такие отдельные стороны как психические процессы, состояния, отношения и свойства личности, где личность характеризуется, прежде всего, системой отношений человека к внешнему миру и к самому себе [Мясищев В.Н., 1960]. В диссертации все эти проявления рассматриваются как фактически соответствующие понятию „элементы психики“ А.Ф. Лазурского (1997).   Из всех элементов психики особое значение для нашего исследования имеют отношения человека. Анализ этнопсихологических исследований показывает, в частности, что более или менее быстрая адаптация системы отношений человека к изменению тех или иных этнических условий в большинстве случаев связана с депрессивными проявлениями, как признаками его психической дезадаптации [Александровский Ю.А., 1976; Лебедева Н.М., 1993; Bochner S., 1982; Cohrane R., 1983; Kleinman A., Good B., 1995; Marsella A.J., Sartorius N., Jablensky A., Fenton F.R., 1995]. Исходя из понимания проявлений психической дезадаптации как „болезненно нарушенных отношений“ [Мясищев В.Н., 1995, с. 35], клинические экспериментально–психологические и психотерапевтические исследования мы определяем как одну из важнейших областей применения разработанных теоретических положений.   В качестве одного из основных в исследовании рассматривается понятие этнофункционального рассогласования(или согласования) элементов психики, которое определяется как соотношение [Мясищев В.Н., 1995, с. 15] (осознанное или неосознанное), в котором эти элементы рассогласованы (согласованы) с точки зрения их этнической функции. Например, если эстонец родившийся в Таллине знает свой родной язык, но хочет постоянно жить в тропиках, то эти элементы психики находятся в этнофункциональном рассогласовании друг с другом. Конкретная личность может в качестве субъекта иметь определенное отношение как к определенному элементу психики, так и к соотношению различных ее элементов с точки зрения этнической функции последних.   Отношение к этничности (или ее признакам), являющейся смыслообразующим фактором культурно–исторического развития в настоящий момент, может играть существенную роль в психической адаптации человека к его внутренней и внешней среде. Психическая адаптация определяется активностью личности и выступает как единство процессов аккомодации и ассимиляции в приспособлении структуры и функций индивида или группы к условиям среды [Александровский Ю.А., 1976; Бобнева М.И., 1978; Березин Ф.Б., 1988; Ольшанский Д.В., 1989; Петровский В.А., 1990,1996; Пиаже Ж., 1973; Поршнев Б.Ф., 1979]. Психическая адаптация в настоящем исследовании изучалась, в основном, в индивидуально–личностном аспекте. Однако, в социально–психологическом и психолого–педагогическом аспектах были получены некоторые дополнительные результаты, которые могут рассматриваться как выделение направлений дальнейших исследований.   Можно рассматривать когнитивную, эмоциональную и моторно–поведенческую стороны процесса психической адаптации. В норме различные стороны этого процесса недизъюнктивны, т.е. „неразрывны“ между собой [Рубинштейн С.Л., 1957; Брушлинский А.В., 1997]. В настоящем исследовании „разрывность“ (дизъюнктивность) процесса рассматривается как показатель определенной психической дезадаптации человека к его внешней и внутренней среде. Выделяются различные степени психической адаптации человека от высшей степени проявления творческой активности, до крайних проявлений психической дезадаптации психотических расстройств и пр. [Александровский Ю.А., 1976; Василюк Ф.Е., 1984; Кудрявцев Т.В., 1988; Лазурский А.Ф., 1997; Мясищев В.Н., 1995; Caplan G., 1963; Moser U., 1964]. В нашем исследовании оценка степени этой адаптации осуществлялась по некоторым показателям психической адаптации (дезадаптации), характеризующим область от нормы до определенных психических расстройств.   С точки зрения динамики процесса в настоящем исследовании психическая адаптация человека понималась как адаптация системы его отношений к собственной внешней и внутренней среде. Эта среда рассматривалась, в свою очередь, с точки зрения этнической функции составляющих ее элементов т.е. как этносреда. С информационной (естественнонаучной) точки зрения процесс адаптации системы этих отношений понимался как преодоление дизъюнктивности когнитивной, аффективной и моторно–поведенческой его сторон, как повышение степени организованности [Сетров М.И., 1969] данной системы, достижения целостности всего комплекса отношений человека и каждого его отношения в отдельности. В плане содержания процесс психической адаптации осуществляется как разрешение психических конфликтов, обусловленных этнофункциональными рассогласованиями элементов психики. Гуманитарный смысл понятия „процесс психической адаптации“ состоит в переживании [т.е. в „работе переживания“, см. Василюк Ф.Е., 1984] человеком этнофункционально обусловленных психических конфликтов как осознанных так и неосознанных и осуществляется, в целом, как преодоление дизъюнктивности системы его отношений к элементам этносреды и (или) их соотношениям с точки зрения этнической функции этих элементов.   Степени психической дезадаптации в индивидуальном плане можно рассматривать как глубину или тяжесть психических расстройств, в социально–психологическом как распад отношений к социально–интегрирующим институтам к семье (как косвенный показатель нежелание иметь детей вследствие страха перед будущим, что проявляется, в частности, в падении воспроизводства населения и т.п.), к системе общественных ценностей, религии и т.п.   Гуманитарное (в противоположность естественнонаучному) описание успешности или неуспешности процесса психической адаптации человека (т.е. степени адаптации) осуществляется, преимущественно, идиографически это может быть субъективное описание сотояний творческого подъема или жизненных неудач, психолого–педагогические характеристики изменений в поведении учащихся, клинические описания изменений в психическом состоянии человека и т.д.   Номотетическое (естественнонаучное) описание успешности и неуспешности психической адаптации, по нашему мнению, может быть адекватно при использовании таких понятий теории информации как организация [Блауберг И.В., Юдин Б.Г., 1972; Чуприкова Н.И., 1997, с. 7], количество информации, энтропия и целостность (системность) [Садовский В.Н., 1974; Афанасьев В.Г., 1964].   Понимая всю важность изучения высших уровней психической адаптации человека в таких областях его жизнедеятельности как воспитание, обучение, профессиональное развитие и др., мы уделяли этому относительно меньшее внимание, в основном, полагая более важным этапом экспериментального исследования ту область, которая достаточно определенно выходит за рамки нормы. Это обусловлено в значительной мере тем, что, как показано в настоящей работе, феноменологические описания состояний психической дезадаптации (т.е. на синдромальном уровне), возникающих в связи с изменениями отношений человека к этническим признакам, фактически идентичны независимо от степени его дезадаптации (т.е. от нозологической отнесенности этих состояний), в том числе и в норме. Здесь имеются ввиду состояния тревоги, апатии и пр., которые являются симптомами депрессии и существенно глубже и всестороннее могут быть изучены именно в условиях клиники. Данные проявления дезадаптации могут иметь место при различных степенях психической адаптации человека и описывают реакцию на определенное изменение внутренних и внешних условий его жизнедеятельности. В связи со сказанным, настоящей работе не проводилось экспериментального исследования высших степеней психической адаптации (проявления творческой активности и др.), что предполагается осуществить в дальнейшем.   Экспериментально–психологические и психотерапевтические исследования в клинике проводились в области аффективной патологии, наркологии и детской психиатрии, а в рамках нормы в полевом исследовании и в исследовании младших школьников. В связи с тем, что главным направлением настоящего исследования были теоретико–методологические разработки, а экспериментальное изучение психической адаптации–дезадаптации человека рассматривалось как необходимая, но относительно ограниченная часть доказательства валидности соответствующих положений.   В работе показано, что единство характера информационных изменений, происходящих в процессах этнической идентификации, воспитания, обучения и психотерапии означает принципиальную возможность применения этнофункционального подхода (как этнометодологии) в различных сферах жизнедеятельности человека, к его психической адаптации в целом.   Теоретические положения этнофункционального подхода являются тем языком, „знаковой моделью“ [Бирюков Б.В., 1974; Штофф В.А., 1966], которая в содержательном и динамическом аспектах учитывает специфику современного кризисного этапа культурно–исторического развития и тем самым содержит потенциальную возможность объяснения поведения человека [Erikson E., 1975]. Знаковые модели, в принципе, являются одним из основных способов прогнозирования [Бестужев–Лада И.В., 1984]. В связи с этим, первоначальной и общей задачей исследования была разработка понятийного аппарата этнофункционального подхода в психологии который, при наличии определенного экспериментального подтверждения и согласования с уже имеющимися научными фактами (т.е. при наличии дифференциально–диагностической валидности), будет являться и инструментом прогноза поведения человека.   Потенциальные возможности разрабатываемого подхода обеспечиваются содержанием знаковой модели, тем, что этничность является актуальной не только в науке, но и во многих других сферах человеческой жизнедеятельности в искусстве, политике, религиозной жизни, воспитании и образовании, в быту. В перспективе данный подход представляется продуктивным в разработке методов и содержания обучения и воспитания с точки зрения обеспечения психопрофилактики, в разработке концепции и методов профилактики отклоняющегося поведения, профилактики социальных и социально–психологических конфликтов, в том числе и на этнической почве. Такой подход открывает также определенную перспективу разработки психологической концепции этноэкологии в целях социально–экологического мониторинга не только вымирающих и реликтовых этносов, но и так называемых „больших наций“ русских, китайцев, французов и др. (см.: Козлов В.И., 1983; Крупник И.И., 1989; Членов М.М., 1979).   Проблема психической адаптации человека к его внутренней и внешней среде в условиях кризиса современной культуры может решаться, в целом, на стыке различных наук. Данное исследование построено на пересечении этнологии, психологии и психотерапии.   Цель настоящего исследования заключалась в том, чтобы раскрыть этнический аспект психической адаптации человека и разработать соответствующий теоретико–методологический подход, включая его экспериментальную валидизацию.   В соответствии с приведенными положениями и целью исследования выдвигается следующая общая гипотеза исследования.   Предполагается, что при наличии этнофункциональных рассогласований элементов психики человека, его психическая адаптация нарушается. Существует связь между наличием в психике этнофункциональных рассогласований и психической дезадаптацией человека как в норме, так и в патологии. Психотерапевтическая проработка этих рассогласований может способствовать оптимизации его психической адаптации.   Частная гипотеза исследования.   Критериями психической дезадаптации человека могут являться этнофункциональные рассогласования его отношений к различным группам этнических признаков социокультурным, антропо–биологическим и климато–географическим.   В целом, этнофункциональный подход к психическим явлениям позволяет выработать практические методы, способствующие эффективной психической адаптации человека к его внутренней и внешней среде в современной культурно–исторической ситуации.   Объектом исследования были этнофункциональные рассогласования элементов психики человека.   Исследование осуществлялось в процессе экспериментально–полевого изучения этнофункциональных рассогласований и других психических проявлений у коренных жителей этноконтактной зоны Нижнеколымского района Якутии (86 человек); в клинике — у лиц, страдающих психическими расстройствами депрессивного спектра (117 человек); у страдающих зависимостями от психоактивных веществ (всего 108 человек), а также у детей, страдающих эмоционально–поведенческими расстройствами (44 человека). Клинические исследования проводились на базе НИИ психиатрии МЗ РФ и АО НИИ адаптации человека. Кроме того было проведено исследование учащихся 3–4 классов средней общеобразовательной школы N 379 г. Москвы, у которых наблюдались некоторые психолого–педагогические трудности в рамках нормы (19 человек). Всего экспериментальным исследованием было охвачено 374 человека.   Предметом исследования стала связь этнофункциональных рассогласований элементов психики человека с основными показателями его психической дезадаптации.   Для проверки предложенных гипотез необходимо было решить следующие задачи:   1. Разработать теоретико–методологические основы этнофункционального психологического подхода к человеку.   2. Выделить основные показатели психической адаптации (дезадаптации) человека.   3. Выявить связь этнофункциональных рассогласований в психике человека с признаками его психической дезадаптации в экспериментально–полевом и клиническом исследованиях.   4. На основании полученных экспериментальных результатов и исходных теоретических положений разработать этнофункциональный подход к психотерапии психической дезадаптации человека (разработка методики этнофункциональной психотерапии).   5. Исследовать эффективность этнофункциональной психотерапии в практической работе.   6. Разработать этнофункциональные критерии психической адаптации (дезадаптации) человека.   Методы исследования. Общим методическим принципом исследования явилось сочетание номотетического и идиографического подходов и использование их в прямом и обратном логическом доказательстве. Для решения поставленных задач использовались следующие методы: метод экспериментально–психологических срезов, метод клинического наблюдения, идиографический анализ психотерапевтического процесса, сбор анамнестических и катамнестических данных, авторский метод этнофункционального психодиагностического интервью [Сухарев А.В., 1997], авторская методика выявления выраженности эмоционального отношения к различным группам этнических признаков [Сухарев А.В., 1995], методика выявления ландшафтных предпочтений [Лебедева Н.А., 1993], цветовой тест Люшера [по Собчик Л.Н., 1990], метод Роршаха [по E. Bohm, 1972], метод экспертных оценок, ретроспективный анализ историй болезней, сбор архивных данных по актам гражданского состояния, методика исследования антропоэстетических отношений [Халдеева Н.И., 1995].   Математическая обработка полученных данных производилась с использованием методов математической статистики — t–критерия Стьюдента и X2–критерия Пирсона.   Общая стратегия настоящего исследования построена следующим образом:   1) разработка теоретико–методологической концепции и методов исследования,   2) валидизация этих методов на группе испытуемых с сохранившимися традиционными связями со своими этносами (исследование в этноконтактной зоне) и на различных группах испытуемых в клинике,   3) проверка теоретических положений в клинических исследованиях — т.е. при выраженной психической дезадаптации испытуемых,   4) на основании полученных данных и разработанных теоретических положений создана методика этнофункциональной психотерапии,   5) заключительный этап исследования: изучение эффективности методики психопрофилактики и психотерапии в общеобразовательной школе и в клинике на контингенте детей и взрослых.   Научная новизна. Разработан теоретико–методологический этнофункциональный подход к изучению психики человека, его психической адаптации. Выявлены критерии психической дезадаптации человека в индивидуально–личностном аспекте, представляющие собой определенные этнофункциональные рассогласования элементов его психики. Разработан метод этнофункциональной психотерапии и психопрофилактики, показавший себя как эффективный инструмент оптимизации психической адаптации человека.   Теоретическая значимость работы заключается в том, что была разработана этнофункциональная методология и соответствующий теоретический подход в психологии, отражающий актуальное содержание культурно–исторического развития в условиях современного кризиса. Показана роль этнофункциональных рассогласований в психике человека в психической дезадаптации к его внутренней и внешней среде. В работе было также установлено, что приоритетную роль в этой дезадаптации играют этнофункциональные рассогласования отношения к группе климато–географических этнических признаков. Полученные результаты могут быть использованы для разработки теоретических основ психической адаптации человека в различных сферах его жизнедеятельности.   Практическая значимость состоит в том, что разработаны этнофункциональные критерии психической дезадаптации человека в индивидуально–личностном аспекте. Также разработан метод этнофункциональной психотерапии и психопрофилактики, позволяющий оптимизировать его психическую адаптацию. Эффективность этого метода свидетельствует о возможности его широкого применения в психолого–педагогической практике, в клинике, в социальной сфере, а также в практике различного рода психологических консультаций семейной, профессиональной, собственно этнопсихологической и др.   Апробация результатов. По теме исследования был сделан доклад на международной конференции „Мировая психотерапия: от конфронтации к диалогу школ“ [24–27 октября 1995 г., г. Москва, ПИ РАО; тема доклада: „Этнофункциональное основание диалога психотерапевтических школ“]. Также были сделаны доклады на междисциплинарном семинаре „Этническая психология и общество“ (Москва, ИЭА РАН, 23–24 октября 1997 г.) на трех конференциях в Отделении аффективной патологии НИИ психиатрии МЗ РФ (апрель 1995 г., май 1996 г., ноябрь 1996 г.) и двух конференциях в детском отделении этого института (март 1995 г., апрель 1996 г.). Результаты исследования обсуждались на конференции АО НИИ адаптации человека (Москва, март 1998 г.), на заседаниях ученого совета, итоговых сессиях Психологического института РАО и на заседаниях лаборатории Научных проблем психотерапии и консультирования в названном институте. Практически все результаты исследования освещены в центральных психологических изданиях.   Результаты внедрения. По результатам исследования имеются акты об эффективном использовании и внедрении метода этнофункциональной психотерапии в лечении депрессивных расстройств у взрослых, лечении эмоционально–поведенческих расстройств у детей (НИИ психиатрии МЗ РФ, Москва), зависимости от психоактивных веществ (опиоидная наркомания, токсикомания и алкоголизм) у взрослых (АО НИИ адаптации человека), в психопрофилактике эмоционально–поведенческих расстройств у детей (средняя общеобразовательная школа N 379, г. Москва).   Положения, выносимые на защиту.   1. Разработан теоретико–методологический этнофункциональный подход к пониманию причин психической дезадаптации человека, который, наряду с уже имеющимися теоретическими моделями, обогащает понимание сущности процесса психической адаптации и позволяет обосновать эффективный метод психопрофилактики и психотерапии;   2. Этнофункциональные рассогласования отношений человека к группам климато–географических, социокультурных и антропо–биологических этнических признаков являются вероятностным критерием его психической дезадаптации.   Отсутствие таковых рассогласований является вероятностным критерием психической адаптации человека.   Наличие в психике человека этнофункциональных рассогласований отношений к различным группам этнических признаков при неразрывнсти (недизъюнктивности) когнитивной и аффективной сторон процесса адаптации его отношений к этим признакам является общим критерием психической дезадаптации.   Неразрывность когнитивной и аффективной сторон процесса адаптации этих отношений при отсутствии этнофункциональных рассогласований является общим критерием психической адаптации человека;   3. Психологическая (психотерапевтическая и психопрофилактическая) проработка этнофункциональных рассогласований процесса адаптации отношений человека к различным группам этнических признаков и к этнофункциональным рассогласованиям этих отношений (преодоление разрывности (дизъюнктивности) различных сторон этого процесса) способствует оптимизации психической адаптации к его внутренней и внешней среде.   Структура диссертации. Работа содержит введение, четыре главы, заключение, выводы, библиографию, приложения.   В первой главе проведен анализ психической адаптации человека к современному кризисному этапу культурно–исторического развития. Проанализированы гуманитарный и информационный подходы к пониманию содержания его отношения к кризису культуры, процесса его психической адаптации. Проведен анализ кросскультурных психологических, психиатрических, психолого–антропологических и психотерапевтических исследований. На основе проведенного анализа установлена связь изменения отношений человека к этническим признакам и наличием у него депрессивных проявлений, как показателей психической дезадаптации. Выявлена роль отношения человека к этничности в процессе его психической адаптации, разработано понимание процесса психической адаптации с точки зрения этнофункционального подхода.   Во второй главе проведена разработка применения этнофункционального теоретико–методологического подхода в психологии, психиатрии и психотерапии, как дополнительного по отношению к походу этнопсихологическому. Введены основные понятия психологического этнофункционального подхода, такие как этническая функция элементов психики, этнофункциональное рассогласование элементов психики, понятие этноида, понятие этнофункционального психического дизонтогенеза, понятие этнофункциональной психической нормы, а также разработаны основные положения этнофункциональной психотерапии и психопрофилактики.   В третьей главе изложены экспериментально–психологические основы этнофункционального подхода в психологии. Изложена авторская методика исследования в полевых условиях (в норме) и в клинике в аффективной патологии, в детской психиатрии (в особых случаях нормы и в патологии), в клинике наркомании и алкоголизма. Установлена связь наличия этнофункциональных рассогласований в психике человека с его психической дезадаптацией и отсутствия таковых с большей степенью его психической адаптированности.   В четвертой главе разработана авторская методика этнофункциональной психотерапии и психопрофилактики, методика исследования ее эффективности. Выявлена эффективность данной методики психотерапии в области аффективной патологии и терапии зависимостей от наркотиков и алкоголя у взрослых, а также эмоционально–поведенческих расстройств у детей как в норме, так и в патологии. В процессе сравнительного исследования эффективности этнофункциональной психотерапии и фармакотерапии депрессий разработаны стратегия взаимодействия этих двух походов в процессе лечения и этнофункциональный психологический предиктор эффективности фармакотерапии. Выявлена эффективность этнофункциональной психопрофилактики в процессе психолго–педагогического исследования с детьми в норме.   В заключении и в выводах подведен итог результатов теоретико–методологического, экспериментально–психологического и психотерапевтического исследований. Проведена научная оценка разработанного подхода, выделены этнофункциональные критерии психической адаптации (дезадаптации) человека.   Основное содержание работы   В современных научных исследованиях, а также и в литературе в целом, общепризнанным является тот факт, что наша цивилизация переживает в настоящее время системный кризис, проявляющийся в социальной сфере, экологии и т.д. [Будыко М.И., 1977; Тоффлер О., 1973 и др.]. Это предполагает разработку адекватных методов решения проблем, с которыми сталкивается человек в своих взаимоотношениях со средой. В настоящей работе изложены методологические основания, теоретические и экспериментальные аспекты этнофункционального подхода к психике человека. Этот подход, по нашему мнению, соответствует современному историческому моменту и ориентирован на важнейшие характеристики человеческой культуры нашей эпохи.   По выражению Ю.В. Бромлея, „человечество — это народы“ [1990]. Осознание важности этого факта во второй половине ХХ века проявилось в огромном интересе и соответствующем количестве научных публикаций по проблемам этничности [Лебедева Н.М., 1993, 1998; Петренко В.Ф., 1989; Скворцов Н.Г., 1996; Сусоколов А.С., 1990; Шлягина Е.Н., Ениколопов С.Н., 1993; Hannan M., 1979; Nielsen F., 1985 и др.]. Недооценка этнического фактора была характерной чертой отечественного обществоведения советского периода, где социально–классовые и экономические взаимоотношения представлялись определяющими по отношению к этническому фактору [Баграмов Э.А., 1993; Скворцов Н.Г., 1996]. „Этничность“ является весьма новым понятием в науке, о чем, в частности, свидетельствует то, что впервые трактовка этого термина появилась в Оксфордском словаре только в 1972 году [Glaser N., Moynichan D.P., 1963].   Проблема роли этнокультурных факторов в психической жизни человека изучалась в рамках культурной и кросскультурной психологии, психиатрии и психотерапии [Выготский Л.С., Лурия А.Р., 1995; Коул М., 1997; Kleinman A., Good B., 1985; Dittrich A., Scharfetter Ch., 1987; Pfeifer W., Schoene W., 1980]. Однако, до настоящего времени вопрос о методологии таких исследований остается наименее разработанным по сравнению с огромным количеством уже полученных экспериментальных данных.   Само понятие „этнометодологии“ употребляется в исследованиях в двух значениях. Первое значение относится к характеристике методов изучения различных культур, этносов, концепций этничности [Пископпель А.А., Ракитянский В.Р., Щедровицкий Л.П., 1994; Streck B., 1987]. В целом, это направление исследований так или иначе опирается на методологический принцип, идущий в современной науке от Г. Штейнталя, М. Лазаруса [1865], В. Вундта [1912], Г. Шпета [1927] и исходящий из существования „души народа“ и т.п. Позднее этот принцип был операционализирован в концепциях „модели культуры“, „основной структуры личности“, „модальной личности“ [Мид М., 1988; Duijker H., Frejda N., 1960; Inkeles A., Levinson D., 1954].   Второе значение понятия „этнометодология“ связано с концепцией H. Garfinkel [1967], основоположником собственно „этнометодологии“. В основе социально–психологического взаимодействия, по мнению автора, лежат так называемые „этнометоды“, как способы интерпретации объектов и явлений окружающего мира, которые участники этого взаимодействия осознанно или неосознанно применяют для согласования своего поведения с нормативной моделью. Этнометодология превращает методы этнографии и социальной антропологии в общую методологию социальных наук и предполагает два типа познания социального взаимодействия — повседневный опыт и социологическую теорию. Это различие выражается в двух типах признаков — индексных и объективных. Индексные признаки характеризуют уникальные, специфические связи с объектом в том контексте, в котором они возникают и используются. Объективные признаки описывают общие свойства объектов независимо от контекста употребления [см. также: Огурцов А.П., 1990; с. 422].   Вместе с тем,этнометодология H. Garfinkel, определяя область взаимоотношений этнологии и других наук о человеке, не выделяет содержания основного методологического принципа, на котором строятся эти взаимоотношения. Причем, автор рассматривает только социально–психологический, но не индивидуально–личностный аспект поведения (в широком смысле).   Такой принцип должен учитывать собственно специфику и функцию „этничности“, как актуальной в психологическом и социально–прикладном плане характеристики настоящего этапа культурно–исторического развития человека.   Важность специфических для определенного культурно–исторического момента форм, в которых могут проявляться психические проблемы человека в конкретную эпоху, отмечал E. Erikson [1975]. Не только межличностные, но и внутриличностные конфликты он рассматривал как субъективные выражения социально–психологических проблем „исторического момента“, а мировоззренческие поиски творческой личности — как наиболее адекватное отношение к культурно–историческим противоречиям данной эпохи. Учитывая возросшую роль этнических факторов не только в общественной жизни, но и в жизни отдельного человека, естественно предположить, что эти факторы в наше время могут играть особую роль в психической жизни.   Культура и этничность   Внутренняя и внешняя среда человека характеризуется с одной стороны а) культурой (от лат. cultura — возделывание, воспитание, образование), то есть тем, что в значительной мере является непосредственным результатом его деятельности, а с другой — б) природными условиями (ландшафт, климат) и в) антропо–биологическими особенностями самого человека.   Под культурой мы понимаем способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленный в продуктах материального и духовного труда, в системе общественных норм и учреждений, в ценностях, в совокупности отношений людей к природе, к себе, к другим людям и т.д. В культуре фиксируется качественное своеобразие исторически–конкретных форм этой жизнедеятельности — этнических общностей, эпох, этапов развития.   Культура может одновременно выступать как средство объединения, так и как средство разобщения людей. Это свойство культуры лежит в основе ее этнической функции — этноинтегрирующей и этнодифференцирующей [Бромлей Ю.В., 1983]. Эти функции несут в себе такие этнические признаки как язык, элементы бытовой культуры, обряды, традиции и т.п.   Исследователи различных школ в этнографии и этнологии рассматривают этничность как совокупность этнических признаков. Однако все признаки, дифференцирующие или интегрирующие людей и человеческие общности, можно разделить на три большие группы. Это группы социокультурных, антропо–биологических и климато–географических признаков [Бромлей Ю.В., 1981; Гумилев Л.Н., 1993].   Рассматривая понятия „культуры“ и „этничности“ легко заметить, что „этничность“ описывает человека более полно чем „культура“. Признаки, по которым отдельные люди или человеческие общности различаются друг от друга, вовсе не обязательно относятся к культуре. К таким „внекультурным“ признакам относятся антропо–биологические особенности человека и особенности природной среды его рождения и проживания. В современном мире эти признаки имеют тенденцию к все большему „смешению“ как для отдельного человека, так и в социальном плане вследствие миграций и взаимообмена информационных потоков.   Кризис современной культуры и экосистемы человека в целом, по мнению многих исследователей, обусловлен такими факторами как индустриализация, урбанизация, вестернизация, технический прогресс, массовые миграции. Вследствие этого, а также благодаря развитию средств массовой информации человеку приходится перерабатывать все возрастающие потоки информации о различных культурах, природно–биологических условиях, элементы которых мы рассматриваем с точки зрения их этнической функции. Восприятие мира и культуры, в частности, предстает для человека мозаичным, состоящим из весьма разнородных элементов. Возникает впечатление, что этносы не существуют в позитивистском смысле, а имеет место „некое культурное многообразие, мозаичный, но стремящийся к структурности и самоорганизации континуум из объективно существующих и отличных друг от друга элементов общества и культуры“ [Тишков В.А., 1992; с.8].   Вместе с тем, в душе человека этничность, этнос, народ являются не иллюзиями, а реальностью, и этнические факторы оказывают реальное влияние на поведение людей в самом широком смысле этого слова.   В настоящем исследовании разработан этнофункциональный методологический подход к человеку, к его внутренней и внешней среде, рассматривающий в теоретическом обобщении все элементы этой среды с точки зрения их этнической функции и являющийся действительно „этнометодологическим“ принципом в полном смысле слова. Как и всякая методология этот подход может применяться и к психике человека. Рассмотрим эту возможность.   Проблема этнической маргинальности   Проблемы, связанные с массовыми миграциями и развитием средств массовой информации в современном мире, существенно характеризуются понятием „маргинальной“ личности (от лат. margo — край). Это понятие было введено R. Park [1932]; впоследствии концепция маргинальности была развита E. Stonequist [1960]. Маргинальная личность свойственна человеку, „который... интериоризировав многие ценности двух или более конфликтующих социокультурных систем, типически испытывает дискомфортные чувства и часто проявляет поведение, превращающее его в своего рода анафему для всех систем“ [цит. по: Поляков В.И., 1990, с. 175]. В маргинальной психике стандарты, стереотипы поведения, духовные ценности различных групп приходят в противоречие, отражаясь в ней в форме внутренних конфликтов, состояния тревоги, напряженности, обусловливая нарушение идентификации личности. E. Stonequist [1960] рассматривает „культурную“ и „расовую“ маргинальности. „Культурная“ маргинальность обусловливается факторами смешения традиционных, социальных, религиозных норм в психике человека. „Расовая“ маргинальность обусловливается биологической метисацией, преломлением в психике представлений о разнородных морфофункциональных, „расовых“ признаках, характеризующих отдельного индивида или группу. С точки зрения этнофункционального подхода вне рассмотрения остается группа климато–географических этнических признаков. На наш взгляд, понятие „маргинальности“ можно применить и к этой группе, так как психическая маргинальность может быть обусловлена, например, миграцией человека из местности с одним ландшафтом и климатом в местность с другими ландшафтом и климатом.   В связи со сказанным в настоящем исследовании вводится понятие этнической маргинальности. Это понятие более широкое по сравнению с личностной маргинальностью E. Stonequist. Оно является существенной характеристикой современного цивилизованного общества. Психологический смысл этнической маргинальности состоит в наличии в психике человека этнофункциональных рассогласований ее элементов. Этническая маргинализация общества порождает специфическую информационную ситуацию, когда резко снижается способность психической адаптации человека к порожденным системным кризисом цивилизации усложняющимся информационным потокам. О. Тоффлер [1973] объясняет сложившуюся информационную ситуацию высокой степенью территориальной мобильности, незакрепленностью человека ни за одной устойчивой социальной общностью. Одним из способов адаптации человека к новой информационной ситуации автор считает создание „информационных фильтров“ (субкультур), которые отсеивали бы наиболее значимые для индивида „сообщения“ из потока социально значимых сигналов. Необходимость такой информационной защиты обусловлена, в частности, тем, что, по мнению О. Тоффлера и других исследователей, именно недостаточная или нарушенная способность переработки информации может обусловливать психические расстройства (например, неврозы и шизофрению). Развивая мысль О. Тоффлера, А.А. Сусоколов [1990] отмечает, что такими информационными фильтрами естественным образом могут являться этнокультурные образования, которые имеют ряд преимуществ перед субкультурами иного рода (профессиональными, возрастными и др.). Это указывает на определенную связь этнической маргинальности с психической дезадаптацией.   Проблема отношений человека к этническим признакам   Связь человека с его внутренней и внешней средой отражается в системе его психических отношений. Эти отношения составляют ядро личности человека. Отношения содержат когнитивные, эмоциональные, моторно–поведенческие и сенсорные компоненты, которые характеризуются определенными параметрами активностью, избирательностью и осознанностью. Нарушение целостного взаимодействия этих компонентов и их параметров, ослабление или чрезмерное усиление одного из них может обусловливать расстройство психики как целого [Мясищев В.Н., 1960]. Методологически это соответствует нарушению недизъюнктивности психических процессов [Рубинштейн С.Л., 1957; Брушлинский А.В., 1997]. В связи со сказанным существенными для нашего экспериментально–психологического исследования элементами психики являются отношения, хотя в психотерапевтической практике также важным является учет этнической функции психических состояний, процессов и др., выступающих в жизни в единстве с отношениями [Мясищев В.Н., 1995, с. 17].   Наличие в отношениях человека разнородных с этнофункциональной точки зрения элементов характеризует внутреннюю рассогласованность этих отношений. Содержания (предметы) различных его отношений также могут быть взаимно рассогласованными в этнофункциональном смысле.   Примером таких рассогласований могут служить случаи, когда психика человека в той или иной мере этнически маргинализирована. Например, человек может не иметь определенной религии, но придерживаться разнородных норм и правил, относящихся к таким разным конфессиям как буддизм и христианство (рассогласование в социокультурной сфере), одновременно предпочитать в питании такие разнородные в этнофункциональном смысле продукты как ржаной хлеб и бананы (сфера биологического взаимодействия с физической средой) или мечтать о том, чтобы постоянно жить в тропическом климате, несмотря на то, что сам этот человек родился и вырос в северных широтах (сфера отношений к климато–географической группе этнических признаков) и т.д.   Концепция этнофункционального психического дизонтогенеза   Этнофункциональная согласованность–рассогласованность отношений к социокультурным, антропо–биологическим и климато–географическим признакам может рассматриваться и в рамках относительно однородной этнокультурной целостности вследствие ее развития. С другой стороны, этнофункциональные рассогласования элементов психики человека могут рассматриваться как взаимодействия элементов специфических для разных культур и внутри определенного исторического этапа. В связи с этим, в диссертации вводится понятие об этнофункциональном дизонтогенезе психики человека. Поясним сказанное.   Известно, что почти любое, более или менее длительное патологическое (на биологическом уровне) воздействие на незрелый мозг может привести к так называемому дизонтогенезу психического развития [Лебединский В.В., 1985]. С другой стороны, В.В. Ковалев [1995] и другие исследователи отмечали, что психогенные факторы могут послужить причиной возникновения тяжелых психических расстройств, нередко с неблагоприятным исходом в своеобразный дефект личности, близкий к органическому. Также убедительно доказана причинная роль социокультурной депривации в происхождении „не только легкой задержки психического развития, но и тяжелых, необратимых состояний недоразвития психики и личности у детей“ [Ковалев В.В., 1995, с. 22].   Становление отношений человека к его среде имеет определенные этапы; эти отношения в той или иной мере включают сенсорные, эмоциональные, когнитивные и поведенческие компоненты. В частности, сформированность когнитивных связей представляет собой собственно мировоззрение, тогда как сенсорные и эмоциональные компоненты отношений человека больше определяют то, что называется мироощущением и т.д.   Как известно, биологический принцип рекапитуляции, выдвинутый Э. Геккелем [1909], указывает на повторение последовательности стадий филогенетического развития в онтогенезе. В настоящее время большинство исследователей сходятся во мнении, что общий план развития структуры и функций мозга в онтогенезе и филогенезе, в принципе, является одним и тем же [Чуприкова Н.И., 1997, С.387]. Это, а также некоторые другие результаты, по мнению исследователей, свидетельствует в пользу закона рекапитуляции [Карамян А.И., 1979; Чуприкова Н.И., 1997; Шевченко Ю.Г., 1972]. В соответствии с методологическим принципом единства природного и социального [Рубинштейн С.Л., 1957; Абульханова–Славская К.А., Брушлинский А.В., 1989] в настоящем исследовании показано, что и определенная последовательность стадий развития и содержание системы отношений человека в онтогенезе также могут повторять ее динамику и содержание в филогенезе, то есть в развитии отношений людей к этнокультурной и природной среде в определенном культурно–историческом процессе. С нашей точки зрения психический онтогенез человека имеет этнофункциональный смысл и, также как и принцип рекапитуляции, подчиняется общему принципу развития от целого к частям, принципу системной дифференциации [Чуприкова Н.И., 1997]. В исторической и этнологической науках, в культурологии большинство исследователей признают наличие стадиальности в развитии этнокультурных образований как последовательную трансформацию от синкретического язычески–природного мировоззрения и мироощущения к преобладанию монотеистического компонента и выраженному единству и определенности религиозно–этической концепции в обществе и, наконец, до современного просвещенного „цивилизованного“ научного и технологического мировоззрения [Попов Е.В., 1995]. В онтогенезе человека можно выделить определенные стадии его отношения к этнокультурной и природной среде. Мы, в частности, выделяем три стадии: 1) сказочно–мифологическую, 2) концептуально–религиозную и 3) технотронно–сциентистскую. Содержание и динамика этих стадий имеют определенные этнические функции. Условия возникновения этнофункционального психического дизонтогенеза могут, например, проявляться в том, что ребенок, родившийся в Подмосковье, в процессе воспитания был лишен сказочно–таинственных отношений с миром, и вместо Бабы–Яги, Снегурочки и русалок родители с раннего возраста обеспечили ему компьютер и „технотронно–цивилизованные“ игрушки. В этом проявляется этнофункциональное нарушение последовательности стадий онтогенеза, которое можно интерпретировать в общем случае и как „забегание“ вперед и как „возврат“ к филогенетически более ранним этапам. Данное представление о психике человека, в целом, соответствует идее Л. Леви–Брюля [1994] о сосуществовании различных исторических ментальных формаций в сознании современного человека. Наши исследования показали, что психотерапевтическая проработка первых двух стадий психического онтогенеза (см. выше) сначала обостряет, а затем приводит к облегчению депрессивных проявлений (у взрослых). Эти результаты подтверждают связь между „непроработанностью“ данных стадий и наличием депрессивных расстройств, т.е. правомерность концепции психического этнофункционального дизонтогенеза.   В аспекте развития этнофункциональный смысл возврата в самосознание современного человека, например, различных анахронизмов в виде веяний моды в одежде, взглядах, привычках обнаруживается в рассогласованности этих проявлений с его реальной этнокультурной средой. Это также имеет определенную связь с психическими расстройствами [Нордау М., 1995]. В эволюционном масштабе, как отмечает Н.А. Корнетов, уже в трудах Ch. Darwin [1873], G. Maudsley [1887] ставился вопрос, „не могут ли психические заболевания быть реликтом далекого прошлого, указывающего на родство, от которого человек почти удалился“ [1994, с. 143]. Понимание патологических процессов, до известной степени, как отражение пути, который организм прошел в процессе развития, является достаточно утвердившейся точкой зрения в науке [Орбели Л.А., 1949; Чуприкова Н.И., 1997 и др.].   В „пространственном“ кросскультурном аспекте можно наблюдать подчас, что вместо того, чтобы ребенку, родившемуся и живущему в Витебской области, читать белорусские сказки, родители воспитывают его исключительно на сказках и легендах североамериканских индейцев или фантазиях Дж. Толкиена [1989] — в этом проявляется этнофункциональное нарушение проработки содержания стадий онтогенеза. Интересно отметить, что именно шаманизм североамериканских индейцев и романы и фантазии Дж. Толкиена породили в современной России (а также в странах Европы и в США) целые молодежные субкультуры, фактически оторванные от природной и этнокультурной реальности и полностью погруженные в „иной мир“ соответствующих мировоззренческих и поведенческих стереотипов. В этих субкультурах, по нашим наблюдениям, индивиды подчас полностью перенимают образ мышления, быт, одежду, язык, верования, тип питания и другие признаки, соответствующие усвоенным ими взглядам. Такое широкое и углубленное усвоение иноэтничных субкультур стало возможно лишь в наше время, в конечном счете вследствие развития средств массовой информации и коммуникации.   В этой связи уместно также отметить проблему все больше привлекающую внимание исследователей — проблему влияния так называемых деструктивных культов на психическое здоровье человека [Бекер В., 1997; Волков Е.Н., 1997; Кондратьев Ф.В., 1997; Сыропятов О.Г., 1996; Полищук Ю.И., 1997; Целикова В.В., 1997 и др.]. С точки зрения нашего подхода, „деструктивные культы“ как системы мировоззрения и мироощущения в этнофункциональном смысле рассогласованы с внутренней и внешней средой человека. Они являются как раз тем, что Л.Н. Гумилев [1990] называл „антисистемами“ по отношению к конкретной этнокультурной и природной среде, которые могут оказывать разрушающее воздействие как на психику и организм отдельного человека, так и на общество и даже ландшафт и климат в целом. Вообще говоря, речь здесь может идти вовсе не обязательно о каких–то „сектах“, „тайных обществах“ и т.д. Деструктивную, дезадаптирующую роль тем или иным этнокультурным элементам может придавать (хотя и не всегда) именно их дифференцирующая этническая функция. Например, пропаганда в условиях центральной России различных течений такой мировой религии как буддизм может обусловливать как разрушение общественных ценностей, так и специфические психические расстройства (в частности, опиоидную наркоманию и депрессивные проявления, связанные с переживанием состояния „безнадежности“, имеющим в буддизме позитивный нравственный смысл [Obeyesekere G., 1985], а в православии, например, смысл „греховного уныния“) [Кураев А., 1997; Сухарев А.В., 1998;]. В данном случае речь идет об этнофункциональном рассогласовании депрессивного состояния „безнадежности“ и различных оценочных отношений к этому состоянию. Рассмотренные выше результаты исследований также подтверждают правомерность концепции психического этнофункционального дизонтогенеза.   Сравнивая эволюционный подход, довольно типичный для современной отечественной и зарубежной науки, с концепцией этнофункционального психического дизонтогенеза, отметим то сходство, что в нашей концепции также выделяется роль филогенетического аспекта культурного развития в онтогенезе психики человека [ср.: Выготский Л.С., Лурия А.Р., 1993]. Важным для настоящего исследования является также положение культурно–исторической психологии о том, что психическое развитие человека и его детство, в частности, это явление социокультурное, имеющее историческое происхождение и природу [см. также: Василюк Ф.Е., 1984, с. 156–162; Кудрявцев В.Т., 1997].   Существенное отличие от положений культурно–исторической теории Л.С. Выготского и А.Р. Лурия состоит в том, что в концепции этнофункционального психического дизонтогенеза предполагается возможность смысловых этнофункциональных различий в отношениях к традиционным стереотипам поведения, ценностям, определенным психическим состояниям и другим элементам психики в различных культурах [см. Kleinman A., Good B., 1985; Wittkower E., Warns H., 1980]. Современная цивилизация характеризуется крайней этнокультурной неоднородностью, „мозаичностью“ (В.А. Тишков), поэтому присвоение культурных форм, их интериоризация с точки зрения этнофункционального подхода создает условия для возникновения конфликтов в психике человека.   Следует особо отметить, что в этнофункциональном подходе вместо общечеловечески–абсолютной эволюционистской идеи культурного „прогресса“ рассматривается этническая относительность культур и последовательная смена стадий развития конкретных исторически различных этнокультурных форм. В этом отношении мы придерживаемся взглядов таких отечественных историков и философов как Н.Я. Данилевский [1991], Л.Н. Гумилев [1990], а из зарубежных –Т. Моммзен[1993], О. Шпенглер [1993], А. Тойнби [1991], Й. Хейзинга [1992] и других, которые, наряду с общностью законов и цикличностью культурного развития, рассматривали определенную содержательную этнокультурную независимость человеческих сообществ.   Роль отношения к природной среде в психическом онтогенезе человека   Наши исследования дают определенное основание предполагать, что приоритетным фактором в психическом онтогенезе человека является его отношение к природной среде собственного рождения и проживания [см. также: Юнг К.Г., 1993; Boas F., 1922]. Соответственно, „точкой отсчета“ в диагностике этнофункционального дизонтогенеза является рассогласование социокультурных и антропо–биологических этнических признаков человека с ландшафтно–климатическими условиями его рождения и проживания. Это является важным выводом, определяющим основу структурирования системы отношений человека в практической работе в психотерапии, воспитании и др. В работах по методу „глубинной экологии“ подчеркивается, что психотерапевтическая проработка отношения человека к природной среде, природе практически всегда связана с проявлением в начальной стадии этого процесса таких депрессивных симптомов как отчаяние, печаль, страх, чувство безысходности [Сид Дж. с соавт., 1992, с. 11–12]. В исследованиях Х. Лейнера [1996] показано, что представление пациентом в процессе символодрамы (т.н. кататимно–имагинативной психотерапии) экзотических ландшафтов, не связанных с местом его рождения и проживания, сигнализирует о психопатологических проблемах.   В нашей работе результаты указанных исследований были расширены и углублены. В частности, было показано, что предпочтение экзотических ландшафтов является маркером углубления нозологической отнесенности депрессивных расстройств (т.е. более глубокого „уровня“ этих расстройств) у взрослых, маркером синдромальной выраженности (т.е. выраженности психопатологических проявлений) аффективных расстройств у детей и признаком „ядерных“ опиоидной наркомании и алкоголизма.   Связь этнофункциональных рассогласований в психике с депрессивными проявлениями   Анализ кросскультурных психологических исследований влияния на человека „культурной дистанции“, „культурного шока“, миграций показал, что социокультурные, антропо–билогические и климато–географические изменения могут обусловливать почти исключительно депрессивные проявления [Лебедева Н.М., 1993; Bochner S., 1982; Furnham A., Bochner S., 1986; Stonequist E., 1960 и др.]. В кросскультурных психиатрических исследованиях изучение депрессивных расстройств имеет особое значение ввиду нарастающей распространенности последних в современном мире [Вертоградова О.П., 1997]. Переживание человеком системного кризиса в современном мире обусловлено процессами вестернизации, индустриализации, миграциями и, как следствие, нарастанием дезадаптирующих потоков культурной, географической, биологической информации; это переживание проявляется почти исключительно в форме депрессивных проявлений, таких как тревога, тоска, печаль, ностальгия, а также апатия, потеря интереса и вкуса к жизни, суицидальные проявления, ипохондрические симптомы, склонность к социальной изоляции, „апокалиптические“ настроения, гипертрофированное чувство вины, греховности, навязчивости особого рода [Генон Р., 1991; Тоффлер О., 1973; Хейзинга Й., 1992; Kleinman A., Good B., 1985; Pfeifer W.M., Schoene W., 1980 и др.]. Эти данные согласуются с результатами диссертационного исследования автора в том, что депрессивные проявления являются показателями дезадаптации человека вследствие этнофункциональных рассогласований элементов его психики.   Экспериментально–психологические исследования   Достоверных различий между степенью психической дезадаптации и этническим составом(по самоопределению) всех обследуемых групп обнаружено не было.   Полевые исследования   Экспериментально–психологические полевые исследования на донозологическом уровне (в „норме“) на контингенте взрослых (от 20 до 60 лет, 50% мужчин) коренных жителей Нижнеколымского района Якутии чукчей (32 чел.), русских „походских“ казаков (25 чел.), якутов (14 чел.), эвенов (9 чел.) и юкагиров (6 чел.) выявили, что этнофункциональная рассогласованность их отношений оказалась связанной с таким показателем нарастания психической дезадаптации, как повышенная „плавающая“ тревога, характеризующим начальную фазу „адаптационного синдрома“ [Selye H., 1956; Березин Ф.Б., 1988], с более выраженным эмоциональным отношением („предметной“ тревогой) к различным группам этнических признаков, а также с уровнем воспроизводства населения как косвенным показателем социально–психологической адаптации. Во всех результатах учитывались этнофункциональные рассогласования отношений, характеризующих наиболее предпочитаемые для постоянного местожительства ландшафты и климат, наиболее предпочитаемые продукты питания, антропо–морфотипические признаки и мировоззрение, которого придерживались обследуемые и знание (незнание) ими родного языка.   Исследование, проведенное по методике ландшафтных предпочтений Н.М. Лебедевой, показало также, что коренные жители, отвергавшие родной ландшафт, достоверно входили в группу имеющих психосоматические расстройства (n11), тогда как те, кто предпочитал этот ландшафт в качестве места жительства, достоверно относились к группе „здоровых“ (n16); (p0.05).   Мы полагали, что достоверное повышение „плавающей“ тревоги у лиц, знающих родной язык (Я) и придерживающихся „национальной веры“, обусловлено спецификой культурной ситуации в районе проведения исследования, где национальная вера и отчасти язык длительное время вытеснялись сначала христианством, а позднее официальной атеистической идеологией; в последнее время эта ситуация характеризовалась информационной вестернизацией наплывом соответствующей теле—, видео— и печатной продукции, влиянием протестантских миссионеров и т.п.   Достоверной связи связи между количеством детей, рожденных в течение всего репродуктивного периода с выраженностью эмоционального отношения к группам климато–географических и антропо–биологических признаков, а также с уровнем „плавающей“ тревоги, обнаружено не было. Другими словами, повышение степени популяционной адаптации связано с более высоким уровнем беспокойства индивидов только за социокультурные традиции своего этноса.   Отвержение коренным населением климато–географических условий собственного рождения и проживания связано со снижением у них рождаемости в репродуктивном периоде жизни, то есть с нарастанием социально–психологической дезадаптации по показателю воспроизводства населения (по количеству родившихся детей).   Клинические исследования в аффективной патологии   В клиническом экспериментально–психологическом исследовании взрослых пациентов (от 23 до 39 лет, 50% мужчин) в двух сериях экспериментов была выявлена связь нарастания количества этнофункциональных рассогласований отношений к группам этнических признаков с углублением нозологической отнесенности психических расстройств с ведущей депрессивной симптоматикой от невротического уровня до процессуального. Эндогенные депрессивные расстройства мы рассматривали как более глубокий уровень психической дезадаптации по сравнению с психогенными. Этнический состав всей выборки обследуемых был следующим: 99 русских, 9 украинцев, 6 евреев, 2 белоруса, 1 татарин.   При использовании методики исследования отношения индивида к антропо–морфотипическим признакам достоверные различия были получены только по приоритетному признаку „цвет глаз“. При перекрестно–половых выборах больные шизофренией предпочитали цвет глаз более „далекий“ от цвета собственных глаз по сравнению с больными неврозами (p